Четыре человека и мейнфреймы IBM: анатомия ИТ-картеля в закупках Соцфонда

В первой части мы разобрали, кто участники картеля в ИТ-госзакупках: ФАС России назвала три воронежские компании — «Бизнес Стандарт», АКБ «Барьер» и «Сэйвит Эдьюкейшн» — и среди признаков сговора указала «аффилированность учредителей». Теперь — как устроена схема. На эту тройку компаний система комплексного анализа ГосАналитики вышла по нескольким нестыковкам в открытых государственных данных; стоило сопоставить их между собой — и схема сложилась.

Начнём с детали, которая цепляет взгляд. Выручка ООО «Сэйвит Эдьюкейшн» — компании, в которой по данным ФНС четыре сотрудника, — в 2024 году составила 258 млн рублей и будто упёрлась в стену. Стена существует: это потолок упрощённой системы налогообложения. И ровно тогда, когда «Сэйвит» подошла к нему вплотную, государственный контракт начал уходить во вторую компанию того же владельца.

Что Социальный фонд арендует для пенсионной системы

Социальный фонд России (СФР, до 2023 года — Пенсионный фонд) эксплуатирует информационную систему АИС ПФР-2. Её аппаратная основа — мейнфреймы IBM. Часть из них фонду принадлежит — но мощностей не хватает, и под расширение он берёт дополнительные машины в аренду. Причём именно по этой модели: ещё в 2016 году под АИС ПФР-2 был принят проект, в котором прямо описано, какое оборудование арендуется, где оно физически размещается на площадках самого фонда и как обслуживается. С тех пор фонд этот выбор продлевает новыми контрактами.

Контракт на аренду вычислительного оборудования для технологических площадок АИС ПФР-2 заключается из года в год, а исполнители чередуются внутри той же тройки компаний:

• декабрь 2023 — март 2024 — «Сэйвит Эдьюкейшн», 82,9 млн ₽извещение 0273100000123000185
• май — ноябрь 2024 — «Бизнес Стандарт», 153,0 млн ₽извещение 0273100000124000037
• декабрь 2024 — июль 2025 — «Сэйвит Эдьюкейшн», 178,3 млн ₽извещение 0273100000124000149
• 2025 — «Сэйвит Эдьюкейшн», 71,2 млн ₽извещение 0273100000125000099

Контракты идут встык — это непрерывная аренда одного и того же оборудования, на договоре лишь периодически меняется вывеска: «Сэйвит» → «Бизнес Стандарт» → «Сэйвит». Состав одинаковый: мейнфрейм IBM System z13s, мейнфрейм IBM zEnterprise BC12, 14 серверов-«лезвий» Lenovo Flex, 4 сервера-шлюза IBM DataPower, SAN-коммутаторы, роботизированная ленточная библиотека, серверный шкаф.

Чтобы было понятнее, сколько это в деньгах: суточная ставка аренды только одного мейнфрейма IBM System z13s по этим контрактам — 537 тысяч рублей в 2023 году, 553 тысячи в 2024-м и 655 тысяч в 2025-м. За одну машину, в сутки. Для сравнения: в 2025 году тот же фонд заключил с АО «ТрансТелеКом» — крупным телеком-оператором вне картельной тройки — контракт на аренду такого же z13s по ставке 525 тысяч рублей в сутки (контракт № 1770601611825000160). Тот же заказчик, та же машина — а ставка у «Сэйвит» на четверть выше.

Технические требования прямо указывают: новая техника арендуется в дополнение к уже имеющейся у фонда. В тексте ТЗ названы конкретные машины — мейнфрейм IBM z13 с инвентарным номером фонда и серверные шасси Lenovo Flex System (тоже с инвентарными номерами фонда). Поэтому для арендуемого z13s стоит формулировка «эквивалент не допускается» — новая машина должна быть совместима с уже работающей. Это и сужает круг возможных поставщиков до тех, кто способен поставить именно эту технику IBM.

И ключевая деталь: модель аренды зафиксирована ещё в середине 2010-х. В техническом задании закупки (извещение № 0273100000124000149) прямо указано, что новая техника арендуется в дополнение к уже имеющейся у фонда, и есть отсылка к трём государственным контрактам 2015–2016 годов — «20-502-Д» от октября 2015 года, «20-279-Д» от июля 2016-го и «20-411-Д» от сентября 2016-го. Это проекты не на закупку оборудования, а на его аренду. Восемь лет назад фонд зафиксировал выбор «арендовать дополнительные мощности» — и с тех пор только продлевает его новыми контрактами.

130 миллионов на балансе — и почти полмиллиарда аренды

Чтобы понять экономику схемы, посмотрим на бухгалтерию арендодателя — ООО «Сэйвит Эдьюкейшн».

До 2023 года это была компания почти без деятельности: выручка за 2021 год — 9 тысяч рублей, за 2022-й — 1,9 млн. Основных средств — ноль. А в 2023 году у неё разом появляются основные средства на сумму около 145 млн рублей (к 2025 году — порядка 133 млн с учётом износа). Куплены в кредит: только процентов по займам «Сэйвит» заплатила 15 млн рублей за один 2024 год. И в декабре того же 2023-го компания выигрывает свой первый контракт Социального фонда на аренду оборудования для АИС ПФР-2 — с началом исполнения в январе 2024-го. С тех пор вся её выручка — от одного заказчика, этого самого фонда.

Прямого подтверждения, что именно эта техника стоит сейчас в дата-центрах фонда, в открытых документах нет — приложения с балансовой стоимостью передаваемого оборудования в реестре ЕИС не заполнены. Но совпадение слишком плотное: пустая фирма берёт кредит, разом покупает на ~145 млн рублей вычислительное оборудование — и сразу же выигрывает госконтракт на аренду такого оборудования. Логично предположить, что 130–145 млн на балансе «Сэйвит» — это и есть то железо, которое фонд у неё арендует.

Если так, картина следующая. За контракты 2023–2025 годов фонд заплатил за аренду этого оборудования около 485 млн рублей — то есть в 3,3–3,7 раза больше его балансовой стоимости у поставщика. И аренда продолжается.

Чтобы почувствовать масштаб этой разницы, переведём её в понятные величины — по данным Росстата. Средняя пенсия в России — 23,2 тыс. рублей в месяц; единое пособие на ребёнка в полном размере — 17,2 тыс. рублей (на уровне детского прожиточного минимума). Разрыв между уплаченной арендой и балансовой стоимостью оборудования — около 345 млн рублей за три года, в среднем порядка 115 млн в год. На переплату одного года можно было целый год платить среднюю пенсию примерно 410 пенсионерам; на всю сумму за 2023–2025 годы — 1 240 пенсионерам, либо год выплачивать единое пособие почти на 1 700 детей. Это сравнение приведено для масштаба — не как подсчёт ущерба.

Теперь — типичные доводы в пользу аренды, и почему здесь они не работают.

«Нет места под собственное оборудование». В контрактах прямо указано: техника размещается на двух технологических площадках самого фонда в Москве — на проспекте Мира, дом 105, и на Сущевском Валу, дом 1. Серверы стоят в дата-центрах фонда, потребляют его электричество, занимают стойки в его помещениях. Арендодатель просто привёз технику в чужое здание, формально ею владеет — и считает аренду.

«Нужно специализированное обслуживание». Арендованное оборудование идентично уже имеющемуся у фонда — те же мейнфреймы IBM, та же архитектура z/Series, те же серверные шасси Lenovo Flex, под которые в ТЗ выписаны инвентарные номера фонда. У фонда есть собственный штат, который содержит существующие машины и тем самым умеет работать с точно такими же — иначе и существующие никто бы не обслуживал.

«Это временная потребность, выгоднее арендовать». Контракты идут встык с декабря 2023 года, четвёртый период подряд, без перерывов — и до этого по тем же площадкам шли аналогичные. Это не разовый всплеск, не сезонная нагрузка, не «пока готовится покупка». Это постоянная многолетняя потребность пенсионной информационной системы.

Соберём всё вместе: у фонда есть помещения, есть электропитание, есть штат, есть точно такое же оборудование на балансе, и есть постоянная многолетняя потребность. В этой ситуации покупка — очевидное решение по любым меркам бюджетного планирования. Тем не менее с 2016 года выбор зафиксирован обратный: аренда. За 2023–2025 годы фонд заплатил по этой модели около 485 млн рублей — через цепочку небольших компаний на упрощёнке, у одной из которых на балансе и стоит оборудование, по характеристикам совпадающее с предметом аренды, всего за ~130 млн. Контракты ответа на простой вопрос «почему не купить» не дают.

Этот вопрос — уже не к нашей аналитике. Это вопрос к самому фонду, к Министерству финансов России и к Счётной палате, в чьей компетенции — оценивать обоснованность расходования бюджетных средств. Мы со своей стороны показали то, что показано в реестрах.

Для сравнения — как выглядит закупка у реального поставщика

Чтобы оценить масштаб, посмотрим, как тот же фонд закупает вычислительные мощности у крупного инфраструктурного поставщика. Для другой своей системы — ЕГИССО — СФР арендует облако у ПАО «МегаФон». Три контракта 2022–2026 годов в сумме — 7,29 млрд рублей.

И там видно, что покупается: процессорные ядра, оперативная память, дисковое пространство — конкретными единицами. На пике это около 14 000 процессорных ядер, 215 ТБ оперативной памяти и порядка 4,8 петабайта дисков. Поставщик — телеком-оператор с собственной инфраструктурой.

Прямое сравнение «ядро к ядру» здесь некорректно — мейнфрейм IBM и облачный сервер это разные вещи. Но контраст очевиден и без арифметики: одну ИТ-систему фонду обеспечивает телеком-оператор, другую — аренда восьмилетних мейнфреймов через компанию из четырёх человек.

«Аффилированность учредителей» — что показывают данные

Система комплексного анализа ГосАналитики разобрала структуру владения участников картеля. То, что в релизе ФАС названо «аффилированностью», в данных выглядит проще: единственным владельцем 100% долей и в ООО «Сэйвит Эдьюкейшн», и в ООО «Бизнес Стандарт» значится одно и то же физическое лицо. Две из трёх компаний картеля целиком принадлежат одному человеку. У обеих минимальный уставный капитал — 10 000 рублей.

Третью компанию, АКБ «Барьер», роднит с «Сэйвит» общий руководитель: одно физическое лицо одновременно занимает должность директора в «Сэйвит Эдьюкейшн» и генерального директора в «Барьере». (С июля 2023 года «Барьер» принадлежит группе «Софтлайн»; картельные эпизоды, которые рассматривала ФАС, относятся к более раннему периоду.)

Получается: контракт на аренду оборудования АИС ПФР-2 «чередуется» не между конкурентами, а между двумя компаниями одного собственника. Это не конкуренция на торгах — это один бизнес под несколькими вывесками.

Невидимая линия — потолок упрощёнки

Зачем одному бизнесу несколько юрлиц? Ответ — в налогах.

Упрощённая система налогообложения (УСН) — специальный льготный режим для малого бизнеса. До налоговой реформы 2025 года компания на УСН не платила НДС в полном объёме и платила небольшой налог вместо налога на прибыль. Но у режима есть потолок по выручке: перешагнул — теряешь право на УСН и переходишь на общую систему, где НДС 20% и налог на прибыль 20%. Это не ступенька, а обрыв.

Потолок по годам (до реформы): порядка 200 млн рублей в 2021 году, 219 млн в 2022-м, 251 млн в 2023-м, около 266 млн в 2024-м. Вот невидимая линия, к которой нельзя приближаться, если хочешь остаться на льготном режиме.

И это видно прямо в контрактах: все исполнители картельной тройки по АИС ПФР-2 применяют УСН — тот самый льготный режим с потолком по выручке. Невидимая линия потолка для этих компаний не абстракция, а режим, на котором они реально работают.

Как фирмы подходили к потолку

Сопоставим выручку «Сэйвит» и «Бизнес Стандарт» с потолком УСН:

В 2024 году «Сэйвит Эдьюкейшн» заработала 258 млн рублей — это 97% тогдашнего потолка. Компания подошла к линии вплотную. И именно в 2024 году контракт АИС ПФР-2 уходит в «Бизнес Стандарт» (май — ноябрь), а следующий — снова в «Сэйвит» (с декабря).

Арифметика простая. Если сложить выручку «Сэйвит» и «Бизнес Стандарт» за 2024 год, получится 483 млн рублей — почти вдвое больше потолка УСН. Будь это одно юридическое лицо, оно обязано было бы перейти на общую систему — с полным НДС и налогом на прибыль. Разнесённая по двум фирмам одного владельца, та же выручка остаётся на льготном режиме целиком.

Дело не в сумме налога

Возникает соблазн прикинуть, сколько структура на упрощёнке сэкономила на налогах против общей системы. Мы сознательно этого не делаем. Любая внешняя оценка будет модельной и спорной, а точно посчитать налоговые последствия — и тем более квалифицировать недобор — вправе только ФНС, и она сделает это точнее любой нашей прикидки.

Принципиальный момент, который стоит проговорить отдельно: каждая отдельно взятая компания формально работает в рамках разрешённого режима — упрощёнка предусмотрена для малого бизнеса законом, и сам факт её применения нарушением не является. Вопрос не в этом. Вопрос в том, что налоговое право называет дроблением бизнеса: когда один по сути бизнес искусственно разделён на несколько малых юрлиц именно для того, чтобы каждое из них оставалось под лимитами УСН. Если связь между компаниями подтверждается — общим собственником, общим адресом, общей инфраструктурой, единым заказчиком и единым предметом деятельности, — ФНС вправе сложить их выручку и доначислить налоги по общей системе задним числом, со штрафами и пенями. Именно поэтому за тему в 2024 году взялись отдельным законом — про амнистию для тех, кто от схемы откажется добровольно.

Что это — дробление бизнеса

Дробление бизнеса — термин не из публицистики, а из налогового права. Так называют искусственное разделение одного по сути единого бизнеса на несколько формально самостоятельных юрлиц ради сохранения каждого под лимитами упрощёнки. Этому посвящена статья 54.1 Налогового кодекса, у ФНС есть перечень признаков дробления, а в 2024 году под тему приняли отдельный закон — об «амнистии» тех, кто от схемы откажется.

Признаки, которые налоговое право описывает как дробление, в данных видны: общий 100-процентный владелец двух компаний; единый вид деятельности — аренда одного и того же оборудования одному и тому же заказчику; обе фирмы на УСН; взаимозависимость — всё оборудование на балансе «Сэйвит», у «Бизнес Стандарт» собственных основных средств почти нет (около 0,8 млн рублей); малая численность.

Здесь важно не сорваться в приговор. ФАС установила картель — это состоявшийся факт, оформленный решением ведомства. Дробление бизнеса — отдельная, налоговая сторона той же конструкции, и квалифицировать её вправе только ФНС и суд. Мы фиксируем набор признаков — но это наше прочтение открытых данных, а не вынесенный вердикт.

Стоит добавить, что налоговая реформа 2025–2026 годов сузила выгоду от упрощёнки: лимит подняли до 450 млн рублей, но упрощенцам ввели НДС (специальные ставки 5% и 7%), а базовая ставка НДС с 2026 года поднята до 22%. Пространство для таких конструкций стало у́же — но контракты, заключённые по старым правилам, действуют до 2025 года включительно.

Что показывают данные

Сложим картину. Социальный фонд России — один из крупнейших государственных фондов страны — третий год арендует вычислительное оборудование для пенсионной информационной системы. Оборудование физически стоит в собственных дата-центрах фонда, и модель аренды (а не покупки) зафиксирована в проектах ещё 2015–2016 годов. Поставщик «Сэйвит Эдьюкейшн» до 2023 года практически не работал; именно в 2023-м он приобрёл на кредитные ~145 млн рублей основные средства и тогда же выиграл первый контракт фонда — что позволяет логично предположить, что это и есть арендуемое железо. За аренду по контрактам 2023–2025 годов фонд заплатил около 485 млн — в 3,3–3,7 раза больше его балансовой стоимости. А «конкурент», которому контракт уходит в промежуточные периоды, — другая компания того же владельца.

Открытые данные не выносят приговоров — это делают ФАС и ФНС, каждая в своей части. Но они показывают экономику схемы: за вывеской «поставщик» здесь не производитель и не владелец инфраструктуры, а тонкая прослойка из нескольких юрлиц одного круга, аккуратно удерживаемых под потолком льготного налогового режима. И всё это видно в реестрах задолго до любого решения — нужно лишь читать их вместе.

И это, в общем-то, не история про три воронежские фирмы. Это история про структуру, которая позволяет небольшим компаниям годами быть монопольным поставщиком ключевой государственной системы — за счёт «эквивалент не допускается» в ТЗ, аренды вместо покупки в собственных дата-центрах заказчика и аккуратного удержания каждой фирмы под потолком упрощёнки. Картель из решения ФАС закроют, и налоговая, при желании, посмотрит на дробление. Но сама конструкция — стык ТЗ, режима закупки и налогового режима — от этого не разбирается. И если она работает здесь, в одном из крупнейших государственных фондов страны, искать её в других местах системы тем более стоит. Чем мы и будем заниматься дальше.

Все цифры в материале — из официальных государственных источников и решения ФАС России. Сводит их вместе и проверяет согласованность система комплексного анализа ГосАналитики; конкретный состав источников и методику мы не раскрываем.